— …убедительная просьба — каждому, кому хоть что-то известно про исчезновение Глохова Иннокентия Викентьевича…

— Дуся! Да отойди же ты! — уже нервничала Олимпиада Петровна. — Там опять кто-то потерялся!

— Да тебе-то что? Глохов какой-то! Можно подумать, ты его сейчас искать побежишь! — упрямо пялился на стрелку весов Дуся.

Стрелка неумолимо торчала на юбилейной отметке в сто килограммов и двигаться обратно не собиралась. Дуся втянул в себя живот, глубоко в рот втянул щеки и выдохнул. Стрелка не шелохнулась.

— Ну вот… — уныло пробормотал Евдоким. — Уже девяносто восемь! И все от недостатка питания! Манную кашу я уже в детстве проходил, а теперь бы мне…

— Бат-тюшки! — ухватилась за щеки Олимпиада Петровна. — Да он еще и сумасшедший!

Выделывая странные пируэты, она все же умудрялась из-за телесов Дуси разглядеть экран.

— Я говорю — ты посмотри! Он из психушки сбежал! — запричитала она. — Это что ж получается?! Мы вот так вот с Машенькой пойдем гулять, а тут он и найдется! Псих этот! Он на нас и выскочит! А я с ребенком!.. Дуся!!! Немедленно посмотри на этого бегуна и завтра же отыщи его!

Дуся тяжело вздохнул, глянул на экран и остолбенел. Беглецом из психдиспансера был его сегодняшний знакомый! Именно тот раздетый мужчина, чей перстень весь день оттопыривал карман Евдокима, тот, кого Дуся видел собственными глазами с разбитой головой.

— С ума сойти!.. — пробормотал он.

— Ему уже не надо, он уже сошел, заранее побеспокоился, а вот тебе!.. Тебе, милый мой сынок, пока некогда с ума сходить… — надула накрашенные губы Олимпиада Петровна. — Ты и так-то не больно с головой дружишь. Тебе необходимо найти этого… этого спринтера и… и обезвредить!.. Только вот как? Если его обратно в психушку, он снова сбежит, а если в тюрьму, так он там долго не задержится…

— Он… он, мам, практически обезврежен… уже…